В отечественных и молдавских медиа все чаще возникает вопрос, как долго будет существовать непризнанный анклав Приднестровья? На этой территории находится ограниченный военный контингент российской армии, есть склады вооружений и боеприпасов, размещен штат российских спецслужб, осуществляющих деятельность против Украины и Молдовы.

Существует постоянная угроза удара в спину ВСУ на Одесском направлении; с другой стороны – политическая нестабильность в самой Молдове, которую мы наблюдаем в последнее время, также вызвана работой московских центров. Проблема Приднестровья не может быть вынесена на потом, «на после войны». Но в Киеве и Кишиневе предпочитают хранить молчание. Продуктивна ли такая демонстрация «отсутствия политической воли»? Попробуем разобраться.

ТОЧКА ЗАМЕРЗАНИЯ

Я уже два десятка лет профессионально занимаюсь изучением Приднестровской проблемы не в кабинете, а напрямую общаясь со всеми заинтересованными сторонами, историческими деятелями, участниками конфликта. Мне Приднестровье и Молдова близки и понятны. И это дает право говорить искренне, не обращаясь к дипломатическим эвфемизмам.

Сегодня мы имеем «точку замерзания» переговорного процесса по Приднестровью. Ни одна из сторон конфликта не может/не хочет решить его. Я намеренно ставлю слеш между «не может» и «не хочет», потому что в этом конкретном случае речь идет об одном и том же. Кишинев и Тирасполь давно исчерпали этнополитическую и идеологическую составляющую своего противостояния. По обоим берегам Днестра непризнанный статус региона являлся источником обогащения и получения коррупционной ренты. Сейчас ресурсы для такого существования исчерпаны. Но стороны не способны сами что-либо изменить. Изменения могут произойти только извне.

Переговорный формат 5+2 (Приднестровье, Молдова, Украина, Россия, ОБСЕ, а также ЕС и США) подавал признаки формальной жизни где-то в апреле 2022 года, когда в Кишинев с визитом вежливости прибыли посол от ОБСЕ Артур Дмоховский и спецпредставитель Томас Майер -Хартинг. Собственно, только ОБСЕ еще держит в информационном пространстве этот формат, чтобы как-то оправдать свое существование, после банкротства своей миссии наблюдения в Украине.

Кишинев и Тирасполь не проявляют настоящих усилий по возобновлению диалога. Более того, делают все зависимое от них, чтобы тему как можно меньше будоражили. В дипломатических кругах существует консенсус, что решение Приднестровской проблемы «не ко времени» и это «отложенная история».

«ТАБУ» НА ТЕМУ

Политическая и экономическая элита Приднестровья не заинтересована в разморозке конфликта с Молдовой, а тем более в войне с Украиной. В отличие от Донбасса и Южной Осетии (по образцу 2008 года), у ПМР нет общей границы с Россией. Помощь от РФ может и не поступить, а своими силами регион продержится в лучшем случае часы. Ниже мы приведем оценку военного потенциала Приднестровья и войск РФ в регионе.

Руководство «ПМР» зависит от РФ, но они не самоубийцы. По нашей информации в первые часы большого вторжения представители Москвы требовали от президента Красносельского и его хозяев из корпорации Шериф введения чрезвычайного положения и мобилизации. Однако Тирасполь ввел только «красный режим антитеррористической безопасности» и отменил массовые мероприятия 9 мая. Ужесточены мероприятия гражданской обороны и организованы дополнительные центры управления в случае чрезвычайного/военного положения. Принят указ о «военном собрании» для доукомплектации частей ВС «ПМР».

Элита Приднестровья понимает, что сохранять статус-кво в войне будет трудно, но делает все возможное, чтобы избежать втягивания в военные действия. Это раздражает ФСБ и ГРУ, но и сегодня они имеют достаточно ограниченный инструментарий.

Из Приднестровья по всем каналам поступают сообщения о желании отложить разрешение конфликта на «после войны». «Министр иностранных дел ПМР» Виталий Игнатьев заявил, что «Молдова и Приднестровье должны подписать окончательный всеобъемлющий мирный договор, где гарантировать взаимное ненападение». У Красносельского говорят, что не исключают подписания совместного с Молдовой меморандума о нейтралитете Молдовы в войне России против Украины. Сам Красносельский заявляет, что сам регион не собирается «размораживать конфликт». И он в этом совершенно искренний.

Владельцы и менеджмент группы «Шериф», которая фактически сегодня является единственным выгодоприобретателем существования Приднестровья и контролирует администрацию региона, имеют несколько гражданств. Их лояльность к Москве обусловлена ​​тем, что РФ обеспечивала силовую поддержку и политически «прикрывала» существование «ПМР». Имущество и активы Казмалы и Гушана находятся в странах ЕС и Украине, их родственники и они сами имеют украинское гражданство. Это же касается и большинства руководителей администрации в Тирасполе.

Военная сила россиян и ВС ПМР недостаточна для наступательных операций. «Оперативная группа российских войск в Приднестровском регионе Республики Молдова (ОГРО ПРРМ)» составляет по бумагам 1700 человек. Это два отдельных батальона — 82-й и 113-й, управление, подразделения охраны и обслуживания. Механизированные батальоны по очереди выполняют «миротворческую миссию» на Днестре, через год сменяя друг друга. Большинство из них являются местными жителями, имеющими российское гражданство и служащими в ВС РФ. Но, кроме российского, у них еще есть молдавский паспорт, или украинский, румынский или болгарский. На самом деле российских миротворцев в ПМР по состоянию на начало апреля 2022 было — 412 чел. Сюда следует добавить до 200 человек сотрудников резидентуры ФСБ и ГРУ. Россиян, не местных жителей, по разным оценкам – не более 300 чел. Какое состояние их боеготовности сказать сложно.

До начала российско-украинской войны ротация российского контингента на эту территорию производилась через территорию Украины с согласия Кишинева. Впрочем, с 2014-2015 годов этот канал закрылся. Молдавская сторона поставила «фильтр» и в аэропорту Кишинева. По состоянию на начало 2022 года в ПМР попало лишь несколько десятков человек из ротации.

Вооруженные силы ПМР официально насчитывают до 8 тыс. чел. (для сравнения: ВС Молдавии – 5 тыс. чел.). Их основа – четыре мотострелковых бригады российского типа. Две – на юге (в Тирасполе и Бендерах), одна – в центре, в Дубоссарах, одна – на севере, в Рыбнице.

Однако эти бригады еще недавно были «кадрированы», то есть неполного состава. В некоторых из них численность не превышала 500 человек. Для развертывания в полноценные боевые единицы они требуют определенного времени для доукомплектования. Попытки такой доукомплектации предпринимались с марта 2022 года неоднократно, но пополнение зафиксировано лишь на 45% от плана. Источники говорят, что потенциальные военнослужащие «ВС ПМР» (люди с военными специальностями) просто покинули регион. Поэтому Тирасполю не помогут даже «военные сборы». Чтобы хоть как-то выполнить план комплектации на «военное собрание», вызывают школьников выпускных классов школ и бюджетников. Но опять же это не мобилизация и призыв в вооруженные силы.

На вооружении россиян и «ВС ПМР» есть легкая бронетехника БТР и БРДМ-2, противотанковые пушки и минометы. Есть также и наступательное вооружение — танки Т-64 (официально 18 машин, но свидетели говорят, что не больше 8) и РСЗО БМ-21 «Град».

В конце концов, нельзя оставлять без внимания и тот факт, что Приднестровье имеет еще и собственный «оборонный комплекс». Завод «Прибор» (г.Бендеры) может производить минометы и реактивные системы залпового огня БМ-21 «Град»; заводы «Электромаш» и «Металлорукав» – пистолеты ПМ, ТТ, ПСМ, автоматы АК, АКМ, противотанковые гранатометы СПГ-9. Кроме того, на заводе им.Кирова осваивалось производство гранатометов «Пчела» и «Гном», переносных минометов «Катран» и «Василек», а также противозенитного ракетного комплекса «Дуга».

На складах в Колбасной действительно находится 22 тыс. тонн боеприпасов, сотня танков, более 200 систем «Град» и десятки тыс. стрелкового оружия, патроны и боеприпасы. Однако большинство вооружений, боеприпасов, взрывчатых веществ и вероятно элементов химического оружия не поддаются модернизации и использованию. Условия хранения этих запасов привели к невозможности безопасного расконсервирования складов. Там более вероятный гигантский взрыв, чем их добыча для войны. В 2008 году Россия, ссылаясь на необходимость воплощения моратория на ДОВСЕ, отказала другим государствам-членам ОБСЕ в проведении любых инспекций своих военных складов.

Гипотетически Россия способна сформировать (но для этого нужно время, и это будет видно) и вооружить в Приднестровье еще несколько ударных групп для проведения активных боевых действий. Как отмечают эксперты, за последние несколько лет российские подразделения вместе с местными «вооруженными силами ПМР» достаточно активно отрабатывали различные «диверсионные» и «антитерористические» действия, противником в которых была именно Украина. А танковые подразделения даже разрабатывали «вклинение» на украинскую территорию и «перерезку» важных транспортных артерий (от Рыбницы в Приднестровье до «Одесской» трассы Одесса — Киев в районе Кривого Озера всего 95 километров).

Однако «открытие второго фронта» в Приднестровье возможно только в синхронизации с российским десантом в Одессе, изменением политического режима или установления полного контроля над руководством в Тирасполе, политической дестабилизации в Молдове, введение на территории «ПМР» заградотрядов и быстрой мобилизации в регионе . Но даже провести мобилизацию и вооружить новобранцев у россиян не получится.

Кроме того, приготовления будут прозрачными для Украины и дадут нам время для опережающего удара.

В политическом классе Молдовы существует табу на реальное поднятие темы реинтеграции Приднестровья. Кишинев этого не хочет. Регион давно является источником реализации серых схем и зарабатывания денег представителями администраций Кишинева и Тирасполя.

Молдавская правящая элита не желает брать на себя балласт в виде депрессивного и русско-ориентированного населения Приднестровья.

В Кишиневе рассматривают Приднестровье, скорее как угрозу шатким внутриполитическим балансам в РМ. Присоединение региона к политической жизни страны нарушит эти балансы, создаст дополнительные угрозы европейской интеграции страны и лишит в конечном случае политической перспективы существующие политпроекты.

Силовую реинтеграцию Приднестровья Кишинев отвергает полностью, поскольку молдавская армия и полицейские части не будут способны ее провести. В случае вооруженного противостояния с ВС ПМР и россиянами молдавские военные формирования долго не продержатся. Военная помощь Румынии исключена из-за ее членства в НАТО. Единственная помощь может прийти из Украины.

В Кишиневе не хотят трогать Приднестровье как можно дольше, избегая эскалации и откладывая в «длинный ящик» какие-либо конкретные попытки сдвинуть вопрос с точки замерзания.

УДАР НА ИПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

— Приднестровье официально в Молдове не признано оккупированной территорией. Есть решение ЕСПЧ по осуществлению Россией эффективного контроля, есть решение Конституционного Суда СМ… Однако на законодательном уровне Молдова не признает Приднестровье оккупированными. Таким образом, Приднестровье – это территория РМ. Президент Молдовы Майя Санду заявила, что “Приднестровье – это де-факто неконтролируемая территория, но это территория Молдовы там живут наши граждане. Мир и благосостояние граждан наш приоритет. Молдова не планирует блокировать Приднестровский регион, мы открыты к диалогу по разрешению конфликта мирным, дипломатическим путем”.

— Приднестровье является стороной переговоров в формате 5+2. Украина наряду с Россией и ОБСЕ являются гарантами переговорного процесса, а США и ЕС – наблюдателями. Формат 5+2 не отменен. Многие эксперты предлагали Киеву выйти из этого формата, однако Украина в нем находится до сих пор. Это определенного рода обязательства Украины не предпринимать единоличные действия и сохранять участие в переговорном процессе с обеими сторонами конфликта.

– Фактор украинцев в Приднестровье не сработает. В настоящее время в ПМР проживает более 100 тыс. формально граждан Украины. Подавляющее большинство из них сохраняет «советскую ментальность» даже по сравнению с украинцами Юга нашей страны. По мнению проф. Григория Перепелицы, украинское общество Приднестровья «не является по сути украинским. Она является частью такого же советского русского социума, как и все остальное сообщество Приднестровья. Они олицетворяют себя с Украиной только в том смысле, что можно взять с нее и как ее использовать для собственных нужд”. Я неоднократно публично говорил, что для рядового жителя Приднестровского региона наличие паспорта того или иного государства – это средство передвижения через границы, а не политическая лояльность. Следовательно, надеяться на лояльность местных украинцев к Киеву во время предполагаемой военной операции не стоит.

— Молдова не обращалась в Украину за военной помощью. Вторжение Украины или нанесение превентивных ударов сейчас по территории ПМР будет рассматриваться как агрессия. Без политической воли Кишинева решить вопрос рашистского присутствия в Приднестровье невозможно.

Последняя позиция важна. В последнее время в украинских медиа появились публикации, де-факто оправдывающие вялую и нечеткую позицию Кишинева. Мол «молдавское руководство является заложником обстоятельств», «оно и так делает все что может», «не требуйте от Санда больше чем она может дать»…

На самом деле, Молдова ждет, чтобы Украина решила Приднестровскую проблему самостоятельно. Без них. И чтобы когда произойдет дерашизация региона, по факту получить его себе для дальнейшей послевоенной интеграции. При этом Кишинев даже официально обращаться не хочет в Киев за военной помощью.

В известной степени это можно рассматривать как обычную политику «маленькой страны», которая «чужими руками загребает жар». Конечно, в РМ есть политики, которые поддерживают военно-полицейскую операцию по восстановлению конституционного строя Молдовы на территории Приднестровья, но их голос пока не является определяющим.

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЙ

– Украина может провести дерашизацию Приднестровского региона. Но для этого должно быть несколько обстоятельств:

а) Возникновение реальной угрозы «открытие второго фронта» в Приднестровье. Формирование ударной группы российских войск, массовая мобилизация местных жителей в вооруженные формирования, готовность нанести удары по территории Украины, диверсионная активность в приграничных районах и т.д. Должна быть очевидна военная необходимость превентивного удара, чтобы не допустить гибель гражданских и разрушение инфраструктуры.

в) Согласовать действия с западными партнерами. Коллективный Запад должен принять факт исчерпания дипломатических методов разрешения конфликта, осознать опасность от российской провокации в регионе не только для Украины, но и для всего Черноморского региона. Западные партнеры должны иметь доказательства того, что существует реальная угроза Молдове и странам-членам НАТО.

г) Заранее дипломатически обезопасить себя от конфликта с Молдовой (не повторять ошибку с Чаусом).

В таком случае можно наносить удар по российской военной инфраструктуре на территории ПМР и это не будет иметь чрезвычайных негативных последствий.

В случае политического решения ликвидировать рашистский анклав в регионе следует реализовав гибридный формат стабилизационной операции с привлечением полицейских сил РМ, международных организаций и гуманитарных миссий, гуманитарных проектов, совместных с Румынией и странами ЕС.

Однако одним из сценариев дерашизации Приднестровья может быть также введение украинской временной военной администрации в регионе с поэтапным переходом контроля к молдавской стороне. Осуществление такого внешнего управления потребует специального согласования с руководством Молдовы.

— Демилитаризация региона. В этом контексте «полной» демилитаризацией стала бы физическая ликвидация российской военной группировки. Однако участники военных формирований ПМР должны получить гарантии безопасности и социальной защиты, поскольку они не имеют другой работы и возможностей трудоустройства, в случае, если они не совершили уголовные преступления.

Следующая стадия будет предусматривать изменение военно-гражданского формата миротворческих сил на сугубо гражданский (здесь можно использовать опыт полицейских миссий ЕС в Боснии и Герцеговине, Северной Македонии, а также гражданские операции ЕС в Грузии (Миссия по верховенству права).

— В случае, если ситуация не приобретет острый характер, сохранится формат «отложенного решения Приднестровского вопроса». Это не должно привести к консервированию статус-кво, а к началу подготовительной работы по послевоенному урегулированию. Такая работа требует создания центра стратегирования с участием ведущих специалистов по региону. Подобный центр можно создать на основе аппарата СНБОУ и НИСИ .

— Важно начать диалог о послевоенном будущем региона в более широком контексте. О том, каким будут транспортные коридоры, интеграция экономики региона, форматы безопасности. Значительную роль в таком диалоге могли бы сыграть экономические элиты Приднестровья. Пока у них есть шанс успеть попасть в этот процесс, обеспечить свои интересы после войны. Если же окно возможностей закроется и будет реализован один из вариантов быстрой реинтеграции, то вполне законно могут возникнуть вопросы собственности в самом Приднестровье и не только в отношении российских активов.

Виталий КУЛИК , политолог С 2001 по 2011 гг. – в системе СНБОУ и НИСИ при Президенте Украины занимался вопросами Приднестровского конфликта. В 2011 – 2014 гг. работал в Администрации Президента Украины. Один из участников разработки «плана Ющенко» по урегулированию Приднестровского конфликта.