Круг замкнулся: Иран ударил по ОАЭ российскими «Герань-2», собранными в Ижевске

Технологический обмен между Ираном и Россией в области ударных дронов стал обоюдным. Тегеран применил против Объединённых Арабских Эмиратов беспилотники «Герань-2», изготовленные на российском заводе «Купол» в Ижевске. Это фактически российская версия иранского же Shahed-136.
О новом этапе сотрудничества двух стран пишет американский Центр стратегических и международных исследований (CSIS). По информации, которую приводит «Хвиля», аналитик Катерина Бондар восстановила траекторию технологий от Тегерана до Москвы и обратно. Подробности — в апрельском отчёте CSIS.
Сначала поток шёл лишь в одну сторону. После начала полномасштабного вторжения в Украину Иран передал России дроны Shahed-131 и Shahed-136 вместе с техническим сопровождением, что позволило Москве локализовать производство на заводе в Алабуге. Российские инженеры модернизировали платформу: усовершенствовали навигацию, добавили защиту от РЭБ, в некоторых вариантах — модули компьютерного зрения и автономного наведения.
В 2026 году поток развернулся в обратную сторону. По данным CSIS, Иран уже применил российскую «Герань-2» — модернизированный Shahed — в операции против ОАЭ. Это означает, что боевой опыт, производственные усовершенствования и новые технологии беспилотников начинают циркулировать между двумя странами в обоих направлениях.
Партнёрство теперь закреплено и формальными документами. В 2025 году стороны подписали меморандум о взаимопонимании в сфере искусственного интеллекта. CSIS характеризует сотрудничество Москвы и Тегерана в БПЛА как «канал взаимного усиления» — с обменом технологиями, совместным производством и обучением операторов.
Российско-иранский альянс превращается из отношений «донор — реципиент» в полноценное партнёрство, где каждая сторона даёт другой что-то своё. Москва передаёт Тегерану производственные компетенции и модернизированные беспилотники, получая взамен боевой опыт применения оружия за пределами украинского театра военных действий.
Читайте также интервью о том, как блокада Ирана в Ормузском проливе стала рычагом давления Трампа на Пекин.

