Нобелевский лауреат по экономике Дарон Аджемоглу проводит неожиданную параллель: удар по Ирану и расправа над ИИ-компанией Anthropic — звенья одной цепи. Трамп, обещавший не ввязываться в новые войны, развязал потенциально более опасный конфликт, чем Иракская война. А президент, обличающий социализм, использовал государственную машину для уничтожения частной компании, которая отказалась помогать Пентагону с массовой слежкой. Аджемоглу сравнивает это с диктатором Зимбабве Мугабе, который выиграл национальную лотерею просто потому, что мог: абсурд и попрание норм — не побочный эффект, а суть. Пока OpenAI бросается заключать сделки с военными, а убийство Хаменеи грозит дать новую жизнь «Хезболле» и ХАМАСу, главный тезис экономиста звучит тревожно просто: правила — для простаков.

Президент США Дональд Трамп, пришедший к власти с обещанием не ввязываться в новые военные авантюры — особенно на Ближнем Востоке, — развязал потенциально более опасный конфликт, чем война в Ираке поколение назад, и с еще более шаткими основаниями. Но его использование государственной машины для уничтожения частной компании может иметь еще более далекоидущие последствия.

Лотерея Мугабе

Роберт Мугабе, бывший диктатор Зимбабве, выиграл главный приз национальной лотереи в 2000 году. Причина проста: потому что мог. Когда вы уничтожаете институты, ограничивающие вашу власть, — а Мугабе делал это на протяжении 37 лет правления, — вы можете управлять страной ради личного обогащения, самовозвеличивания или просто развлечения. Что лучше демонстрирует неограниченную власть, чем показать, что система правил — фарс? Урон, который такое поведение наносит нормам и институтам, — часть замысла.

Лотерея Мугабе находит отголоски в двух недавних решениях администрации Трампа. Оба продвигают повестку, цель которой — устранить все ограничения для будущих действий Трампа и его союзников.

Удар по Ирану

Первое решение — совместная американо-израильская атака на Иран и убийство верховного лидера страны, аятоллы Али Хаменеи. Даже если отвлечься от жертв и немедленного хаоса, очевидно, что удар запустит длительный период нестабильности на Ближнем Востоке.

Да, иранский режим был репрессивным, преступным и вредным для экономического и социального благополучия самих иранцев. На руках Хаменеи, правящих элит и Корпуса стражей исламской революции (КСИР) — кровь, включая убийства и аресты десятков тысяч протестующих только с начала года.

Но ничто из этого не оправдывает развязывание новой войны на Ближнем Востоке — без поддержки международных союзников и какого-либо общественного одобрения внутри страны. США по-прежнему считаются демократией, где мнение граждан в принципе имеет значение. Но когда Трамп рискует развязать кровопролитие в масштабах всего региона, демократический фасад трещит по швам.

Каким бы ужасным ни был послужной список Хаменеи, он — не Николас Мадуро, у которого к моменту вмешательства Трампа в январе оставались лишь считанные сторонники даже в венесуэльской армии. Никакого марионеточного режима в Иране не будет: государственные институты и национальное самосознание там сильны. Когда шахский режим рухнул в ходе Исламской революции 1979 года, государственный аппарат в основном сохранился и присягнул на верность новой Исламской Республике.

Теперь этот государственный аппарат будет защищать иранские интересы и задействовать прокси-силы для дестабилизации других стран. Это может дать новую жизнь таким группировкам, как «Хезболла» и ХАМАС, — обе были серьезно ослаблены после нападения ХАМАС на Израиль 7 октября 2023 года.

Более того, в силу религиозного статуса Хаменеи пользовался уважением и авторитетом среди мусульман-шиитов — как внутри страны, где они составляют подавляющее большинство, так и за ее пределами. Для многих это убийство превращает его в мученика — а это последнее, что нужно Ирану и региону.

Удар по Anthropic

Другое опасное и дестабилизирующее решение Трампа, принятое непосредственно перед атакой на Иран, — признание ИИ-компании Anthropic угрозой для цепочек поставок. Этот статус, обычно применяемый к компаниям из стран-противников — таким как китайская Huawei, — запрещает федеральным подрядчикам использовать модели Anthropic и предвещает серьезные ограничения деятельности компании в будущем. «Решение вступает в силу немедленно, — объявил министр обороны (Трамп переименовал ведомство в Министерство войны) Пит Хегсет. — Отныне ни один подрядчик, поставщик или партнер, работающий с вооруженными силами США, не может вести коммерческую деятельность с Anthropic».

Причина? Anthropic настаивала на гарантиях того, что ее модели не будут использоваться для массовой слежки за американцами и в автономных системах вооружений. Ни одно из этих условий не накладывало бы на Пентагон реальных ограничений на практике. Массовая слежка за гражданами США незаконна по американскому праву, а автономные системы вооружений — не ближайшая перспектива. Но для Трампа и Хегсета важна сама показательная расправа над Anthropic и ее запугивание. Они должны продемонстрировать, что могут делать все, что угодно — совсем как Мугабе.

Но в отличие от подтасованной лотереи Зимбабве, решение по Anthropic будет иметь серьезные последствия — возможно, более далекоидущие, чем удар по Ирану. Как бы кто ни оценивал нынешние возможности ИИ, мало кто сомневается: от того, кто будет контролировать искусственный интеллект в будущем, зависят судьбы демократии, бизнеса, коммуникаций и частной жизни. Многие в отрасли могут расценить запрет Anthropic как сигнал: контроль над ИИ будет у государства, а не у частного сектора.

Логика «победитель получает все» — реальная или мнимая — уже довела конкуренцию между OpenAI, Anthropic и Google до предела. Через несколько часов после объявления о санкциях против Anthropic Сэм Альтман, глава OpenAI, бросился заключать сделку с Пентагоном — сигнализируя, что гонка вот-вот выйдет на опасный новый уровень. Альтман готов дать Хегсету все, от чего отказалась Anthropic, — включая возможности для нарушения американского законодательства и работу над автономным оружием.

Последствия

Последствия действий против Anthropic могут быть еще масштабнее. Нынешняя — и, возможно, будущие — администрации теперь могут налагать непропорционально жесткие санкции на любого неугодного им подрядчика. Гарантии частной собственности выглядят все менее надежно. Тем временем Пентагон просигнализировал всему миру о намерении вести массовую слежку и разрабатывать автономные системы вооружений — иначе зачем было цепляться к этим двум по сути безобидным пунктам контракта?

Трамп, можно сказать, достиг мугабевского уровня абсурда — и военным ударом по Ирану, и правовым ударом по Anthropic. Президент, пришедший к власти с обещанием не ввязываться в новые зарубежные конфликты — особенно на Ближнем Востоке, — развязал потенциально более опасный конфликт, чем Иракская война, — и с еще более шаткими основаниями. Президент, обличающий «социализм» и «леворадикальных демократов», использует государство для уничтожения частной компании.

Но в обоих случаях абсурд — и есть смысл. Как и у Мугабе. Шоковый эффект и попрание норм воплощают личное и политическое кредо Трампа: правила — для простаков.