Глава польской дипломатии Радослав Сикорский публично поддержал тезис о том, что новая волна давления России на страны Балтии — это не дипломатический эпизод, а подготовка почвы для возможного вмешательства. Поводом стало заявление МИД РФ от 25 мая о намерении обратиться в Международный суд ООН якобы из-за «ущемления прав русскоязычных» в Латвии, Литве и Эстонии.

Как передает «Хвиля», на это обратил внимание Радослав Сикорский, прокомментировав публикацию в Х-аккаунте бывшего украинского чиновника Антона Геращенко.

It’s the traditional playbook. Both the XVIII century partitions of Poland and the September 1939 Soviet invasion in collaboration with Nazi Germany used the same pretext.
Just at the time when the Soviet Union was murdering millions of its own citizens in the purges, the GULAG… https://t.co/qULgAzS2H4

— Radosław Sikorski 🇵🇱🇪🇺 (@sikorskiradek) May 27, 2026

Геращенко считает, что обращение в суд — это не правовая стратегия, а заготовка нарратива. Логика «мы исчерпали все средства» нужна Москве не для выигрыша дела, а чтобы любой отказ в юрисдикции потом подать как доказательство «предвзятости Запада» и оправдание для внесудебных действий.

По его словам, схема не нова. Перед войной в Грузии 2008 года Россия годами говорила о «геноциде осетин», раздавала паспорта жителям Абхазии и Южной Осетии, а затем использовала «защиту российских граждан» как повод для вторжения. Уже в 2009 году Медведев подписал поправки к закону об обороне, прямо разрешившие применять армию за рубежом для защиты россиян. Тот же шаблон повторился в Украине в 2014-м и развернулся в 2022 году — каждый раз с одинаковым набором тезисов: «защита русских», «неонацизм», «геноцид».

Теперь, отмечает эксперт, этот механизм переносится на Балтию — и одновременно получает новое законодательное подкрепление. 13 мая Госдума приняла закон (381 голос «за»), а 25 мая — в тот же день, когда МИД объявил о намерении идти в суд в Гааге, — Путин его подписал. Документ позволяет применять армию за рубежом для защиты россиян от преследования судами, юрисдикцию которых Москва не признает.

«Удивительное совпадение: два шага в один день — судебный иск и расширенные правовые основания для применения силы», — констатирует Геращенко.

При этом ситуация с Балтией принципиально отличается от Грузии и Украины: паспортизация здесь не сработала. Вступление в ЕС и НАТО в 2004 году закрыло это окно, поэтому теперь Москва апеллирует не к «российским гражданам», а к гораздо более слабой с правовой точки зрения категории — «соотечественникам» и «русскоязычным».

Роль символического «доказательства преследований» играет дело Гапоненко — его приговорили в Риге к 10 годам заключения после выступления на московской конференции об «этноциде русских», тогда как латвийский суд квалифицировал это как разжигание вражды и содействие иностранному государству. Слабость юридической базы Россию не останавливает: акцент смещается с правового результата на пропагандистский эффект.

Членство в НАТО остается главным сдерживающим фактором для Москвы, поэтому настоящая цель кампании, по мнению Геращенко, — создать «серую зону» в восприятии конфликта и наработать международный «след» нерешенного вопроса о правах русских. Особый вес это приобретает после апрельских заявлений администрации Трампа о возможном выходе США из НАТО: именно такая неопределенность делает кремлевский «правозащитный» нарратив операционно полезным.

Сикорский добавил к этому историческую рамку. «Это традиционный сценарий. И разделы Польши в XVIII веке, и советское вторжение в сентябре 1939-го в сговоре с нацистской Германией опирались на тот же предлог. Как раз тогда, когда Советский Союз убивал миллионы собственных граждан в чистках, ГУЛАГе и Голодоморе», — написал глава польской дипломатии.

Публикация Геращенко резюмирует, что нынешняя кампания против Балтии — это методичное строительство инфраструктуры, в рамках которой любую будущую эскалацию можно будет представить «не как агрессию, а как вынужденную защиту». «Именно так Россия действовала раньше», — подчеркивает автор.