Президент Владимир Зеленский 25 июня объявил в соцсетях о новом дроновом наступлении, призванном «принудить» Россию сесть за стол переговоров. Британский The Economist расценивает этот шаг как попытку подтолкнуть Кремль к миру — наполовину пропаганду, наполовину реальность.

Как передает «Хвиля», об этом пишет The Economist.

По оценке издания, угрозы Зеленского не пустые. Украина бьет по нефтеперерабатывающим заводам в России, из-за чего больше десятка регионов ввели талоны на топливо. Удары по дорогам, мостам, железной дороге и паромам в Крым лишают оккупированный полуостров, где сосредоточена крупная группировка войск РФ, возможности нормально работать. Дроновая операция средней дальности стала главным трендом войны этим летом.

«Момент, когда мы поняли, что у нас есть шанс, наступил тогда, когда увидели, сколько систем ПВО уничтожаем», — рассказал командир 413-го отдельного полка беспилотных систем «Рейд» майор Евгений Карась, участвовавший в планировании операции. Он вспомнил недавнюю миссию над Крымом, когда его дроны летали больше двух часов без единого перехвата.

За три месяца украинские силы уничтожили свыше 70 систем ПВО — больше, чем есть на вооружении у целых стран, а нанесенные потери Россия будет восстанавливать годами. Новое поколение дронов, часть из них полуавтоматические, охотится за бензовозами и военной техникой на трассах вроде Р-280 из Мариуполя в Крым. По данным украинской стороны, грузовой трафик по этой дороге упал в текущем году на 71%. Одним из факторов новых возможностей The Economist называет согласие Илона Маска закрыть российским военным доступ к Starlink.

Впрочем, Крым пока не изолирован. Причастные к операции говорят, что до этого еще месяцы — если это вообще возможно. «Воспринимайте это как план обороны, а не победы», — отметил спикер ВМС ВСУ Дмитрий Плетенчук. Главная цель, по его словам, — осложнить работу крупной крымской группировки России. Источник в украинской разведке добавляет, что запасов топлива у оккупантов хватит на недели: «У них есть проблемы, но пока это не решает исход».

На Донбассе обстановка тяжелая. Холмистый рельеф ограничивает применение дронов, а густая сеть дорог связывает российские войска с тыловыми хабами. Темп российского продвижения, возможно, замедлился, но проникновение малых групп продолжается. Давление растет на «крепостной пояс» ВСУ — идут ожесточенные бои в Константиновке, под Краматорском и Славянском. Командир одного из элитных подразделений спецназа признает, что враг сохраняет ощутимое преимущество в людях и боеприпасах: «Я не вижу никаких признаков того, что враг близок к коллапсу».

По данным Генштаба, украинская группировка РФ насчитывает 721 300 человек — лишь на 3000 меньше, чем в начале года. Россия ведет огонь вдвое интенсивнее украинцев и выпускает до 90 ракет и 300 управляемых авиабомб в сутки — оружия, которого Украине по большей части не хватает.

40-дневный дедлайн Зеленского в издании читают прежде всего как политический театр. The Economist обращает внимание: для славянского уха 40 дней — не случайный срок, ведь именно на 40-й день после смерти, по традиции, душа покидает мир. Объявляя 25 июня наступление, Зеленский словно намекал Путину, что тот уже обречен. Источники, близкие к Офису президента, дают понять: срок подогнали под следующий возможный момент для переговоров — с августа контакты выйдут из-за кулис, когда российское командование, то есть Путин, будет решать, разворачивать ли осенне-зимнюю кампанию. По словам одного из участников крымской операции, дедлайн «мало что меняет на земле», но остается «критически важным инструментом в когнитивной войне».

Подход Киева «делай вид, пока это не станет реальностью» хорошо работает на поднятие духа украинцев и на то, чтобы убедить американского президента, который ищет «победителей». Но это больше, чем пропаганда: сдвиг в военном балансе реален, хоть и преувеличен. Информационная победа имеет последствия. 26 июня российский ставленник, возглавляющий оккупированный Крым, объявил чрезвычайное положение, а российские националисты требуют от Путина реакции. «Я думал, что они начнут кричать где-то в июле. А они начали кричать в конце мая. Посмотрим, где они будут в августе», — подытоживает Карась.