Масштабное расследование The New York Times восстанавливает хронологию решения Дональда Трампа начать войну с Ираном — от тайных переговоров с Биньямином Нетаньяху в Овальном кабинете до приказа на борту президентского самолета. Журналисты показывают, как дипломатия с самого начала была ширмой для военной подготовки, как Нетаньяху методично подталкивал Трампа к удару, а вице-президент Вэнс — давний противник ближневосточных интервенций — неожиданно стал одним из ястребов. Особую тревогу вызывает то, как администрация вводила в заблуждение Конгресс, скрывая планы смены режима, и как разведывательный успех ЦРУ определил момент «обезглавливающего» удара по Тегерану.

Утром 11 февраля премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху вошел в Овальный кабинет с твердым намерением удержать американского президента на пути к войне.

На протяжении нескольких недель США и Израиль тайно обсуждали военную операцию против Ирана. Однако чиновники администрации Трампа недавно начали переговоры с иранцами о будущем их ядерной программы, и израильский лидер хотел убедиться, что новые дипломатические усилия не поставят под угрозу военные планы.

Почти три часа лидеры обсуждали перспективы войны и даже возможные даты удара, а также возможность — пусть и маловероятную — того, что Трампу удастся заключить сделку с Ираном.

Через несколько дней американский президент публично дал понять, что скептически относится к дипломатическому пути, назвав историю переговоров с Ираном просто годами «бесконечных разговоров ни о чем».

На вопрос журналистов, хочет ли он смены режима в Иране, Трамп ответил: «Похоже, это было бы лучшее, что могло бы произойти».

Спустя две недели президент вступил в войну. Он санкционировал масштабную военную бомбардировку совместно с Израилем, в результате которой был быстро убит верховный лидер страны, нанесены удары по гражданским зданиям и военным ядерным объектам, страна погрузилась в хаос, а по всему региону вспыхнуло насилие. К настоящему моменту погибли четверо американских военнослужащих и десятки иранских мирных жителей. Трамп заявил, что потери среди американцев, вероятно, возрастут, поскольку США готовятся к операции, которая может продлиться несколько недель.

Извилистый путь к войне

На публике Трамп шел к военным действиям, казалось бы, окольным путем — то заявляя о готовности заключить сделку с иранским правительством, то говоря о необходимости его свержения. Он почти не пытался убедить американскую общественность в том, что война необходима именно сейчас. А те немногие аргументы, которые он и его помощники приводили, включали ложные утверждения о непосредственной угрозе со стороны Ирана.

Но за кулисами движение к войне нарастало неуклонно. Его подпитывали союзники вроде Нетаньяху, убеждавшие президента нанести решающий удар по теократическому правительству Ирана, а также собственная уверенность Трампа после успешной американской операции по свержению венесуэльского лидера Николаса Мадуро в январе.

Эта реконструкция решения Трампа начать масштабную атаку на Иран основана на свидетельствах людей, непосредственно осведомленных о ходе обсуждений, а также участников по обе стороны дебатов — дипломатов из региона, израильских и американских чиновников, советников президента, конгрессменов, представителей оборонного и разведывательного ведомств. Почти все они говорили на условиях анонимности.

Решение США нанести удар по Ирану стало победой Нетаньяху, который месяцами убеждал Трампа в необходимости ударить по ослабленному, как он утверждал, режиму. Во время встречи в поместье Трампа Мар-а-Лаго в декабре Нетаньяху попросил президента одобрить нанесение израильских ударов по иранским ракетным объектам в ближайшие месяцы.

Два месяца спустя он получил нечто большее: полноценного партнера в войне за свержение иранского руководства.

В заявлении от понедельника пресс-секретарь Белого дома Кэролайн Ливитт назвала решение Трампа «мужественным шагом» в борьбе с угрозой, противостоять которой не был готов ни один предыдущий президент.

Почти никто не возражал

Среди ближайшего окружения президента практически не нашлось противников военной акции. Даже вице-президент Джей Ди Вэнс — давний скептик американских военных интервенций на Ближнем Востоке — на совещании в Ситуационной комнате Белого дома заявил, что если уж США собираются бить по Ирану, нужно «бить по-крупному и быстро».

На том же совещании главный военный советник Трампа, председатель Объединенного комитета начальников штабов генерал Дэн Кейн предупредил президента, что война может привести к значительным потерям среди американцев. Спустя несколько дней Трамп заявил публике, что его военный советник был куда более оптимистичен. Он написал в Truth Social, что генерал Кейн назвал победу над Ираном «легким делом».

Другие чиновники администрации аналогично вводили в заблуждение законодателей на закрытых брифингах. На встрече 24 февраля с так называемой «бандой восьми» — лидерами обеих палат Конгресса и руководителями разведывательных комитетов — госсекретарь Марко Рубио ни словом не обмолвился о том, что администрация Трампа рассматривает вариант смены режима.

Три дня спустя, на борту президентского самолета Air Force One по пути на мероприятие в Корпус-Кристи, штат Техас, Трамп отдал приказ о начале масштабной атаки, которая должна была начаться с ликвидации верховного лидера.

«Операция Epic Fury одобрена, — сказал Трамп. — Отмене не подлежит. Удачи».

Белый дом настаивал, что дипломатические переговоры с Ираном не были спектаклем. Однако за последний месяц стало очевидно: пространства для сделки, способной одновременно удовлетворить Трампа, Нетаньяху и иранское руководство, никогда не существовало — как и для соглашения, способного отсрочить войну более чем на пару месяцев.

Переговоры ничего не дали, но для Трампа они выполнили другую функцию: выиграли время для крупнейшего за последние десятилетия наращивания американской военной группировки на Ближнем Востоке и проведения того, что Трамп назвал войной «подавляющей силы и разрушительной мощи».

В интервью The New York Times в воскресенье президент сказал, что просто убедился в том, что Иран никогда не даст ему желаемого.

«К концу переговоров я понял, что эти парни не пойдут навстречу, — заявил он. — И сказал: давайте просто сделаем это».

Стремительное наращивание сил

В середине января, когда Трамп впервые пригрозил нанести удар по Ирану в поддержку антиправительственных протестов, Пентагон не был готов к затяжной войне на Ближнем Востоке.

В регионе не было ни одного авианосца. Эскадрильи истребителей находились в Европе и на территории США. А базы, разбросанные по Ближнему Востоку, где размещены примерно 40 000 американских военнослужащих, испытывали нехватку систем ПВО для защиты от ожидаемого иранского ответного удара.

Израиль тоже не был готов к военной кампании, которую Нетаньяху обсуждал с Трампом на встрече в Мар-а-Лаго в декабре. Ему требовалось больше времени для пополнения запасов ракет-перехватчиков и развертывания зенитных батарей по всей стране.

14 января Нетаньяху позвонил Трампу и попросил отложить удар до конца месяца, когда подготовка израильской обороны будет завершена. Трамп согласился подождать.

В последующие недели лидеры разговаривали еще несколько раз. Нетаньяху также совещался с Вэнсом, Рубио и Стивом Виткоффом — главным переговорщиком Белого дома с Ираном. Высокопоставленные израильские военные и разведчики прилетали в Вашингтон, а начальник генштаба ЦАХАЛа генерал-лейтенант Эяль Замир поддерживал постоянную связь с адмиралом Брэдом Купером из Центрального командования США.

К концу января протесты в Иране были жестоко подавлены, но подготовка к войне шла полным ходом. Американские военные представили Трампу расширенный набор вариантов, включая наземные рейды на объекты внутри Ирана.

Два авианосца и десяток кораблей сопровождения направились к Ближнему Востоку, Пентагон перебросил истребители, бомбардировщики, самолеты-заправщики и зенитные батареи.

К середине февраля Пентагон сосредоточил силы, способные обеспечить военную кампанию продолжительностью в несколько недель.

К тому времени Виткофф и Джаред Кушнер, зять президента, вели непрямые ядерные переговоры с иранцами по поручению Трампа.

Но были признаки того, что администрация не верила в их успех.

«Мы должны понимать, что Ираном в конечном счете управляют шиитские священнослужители — радикальные шиитские священнослужители, — заявил Рубио журналистам в Будапеште 16 февраля. — Эти люди принимают политические решения исключительно на основе теологии. Заключить сделку с Ираном крайне трудно».

Посыл был очевиден: хотя переговоры формально касались демонтажа ядерной программы Ирана, истинной целью могло быть устранение иранского руководства.

Показательным стал момент, когда Виткофф в интервью Fox News 21 февраля описал реакцию Трампа на нежелание иранцев согласиться на «нулевое обогащение» — то есть полностью свернуть производство ядерного топлива.

«Ему любопытно, почему они не — не хочу говорить «капитулировали», но почему они не капитулировали, — сказал Виткофф. — Почему, при таком давлении, при такой морской мощи, которую мы туда стянули, они не пришли к нам и не сказали: мы утверждаем, что не хотим оружия, и вот что мы готовы сделать?»

«Но почему-то их трудно к этому подвести», — добавил он.

Советникам президента было ясно, что тот серьезно рассматривает военный вариант. Вопрос заключался в масштабе кампании и ее конечной цели.

Оценка вариантов

18 февраля, в необычно теплый для Вашингтона день, Вэнс, Рубио, директор ЦРУ Джон Рэтклифф и глава аппарата Белого дома Сьюзи Уайлс собрались с Трампом в Ситуационной комнате для обсуждения военного планирования.

Генерал Кейн представил набор вариантов: от ограниченного удара для давления на Иран в ходе переговоров до масштабной кампании с целью свержения правительства. Последний вариант, подчеркнул он, сопряжен с высоким риском потерь среди американцев, может дестабилизировать регион и существенно истощить запасы вооружений.

Генерал Кейн особо отметил, что любой из рассматриваемых вариантов будет значительно сложнее успешного захвата Мадуро в Венесуэле — операции, которую президент рассматривал как свидетельство потенциального успеха США в Иране.

Пресс-секретарь генерала Кейна Джо Холстед отказался от комментариев, заявив, что «варианты и соображения», представленные президенту и министру обороны, конфиденциальны.

Вэнс настаивал, что ограниченный удар будет ошибкой. Если уж США собираются бить по Ирану, заявил он, надо «бить по-крупному и быстро».

Пресс-секретарь Вэнса отказался от комментариев.

До совещания Трамп, по всей видимости, склонялся к стратегии малого удара с последующим наращиванием, если Иран не откажется от обогащения урана. Однако аргументы Вэнса произвели впечатление. В последующие дни все больше чиновников склонялись к идее совместного американо-израильского удара не только по иранским ракетным и ядерным объектам, но и по самому руководству страны.

ЦРУ подготовило серию сценариев возможного развития событий в случае гибели аятоллы Али Хаменеи. Множество переменных не позволяло аналитикам с уверенностью прогнозировать последствия.

Один сценарий предполагал, что на смену Хаменеи придет радикальный священнослужитель — возможно, еще более решительно настроенный на создание ядерного оружия. Другой предсказывал народное восстание, хотя большинство разведчиков считали это маловероятным, учитывая слабость иранской оппозиции.

Ряд высокопоставленных чиновников администрации Трампа ухватились за третий сценарий: прагматичная фракция Корпуса стражей исламской революции (КСИР) может прийти к власти. Даже если формально во главе останется священнослужитель, реально страной будут управлять офицеры КСИР.

Это стало бы радикальным поворотом для офицерского корпуса, четыре десятилетия занимавшего жестко антиамериканские позиции и тесно связанного с духовным руководством страны.

Однако анализ ЦРУ показывал: если США не станут вмешиваться в экономическую деятельность этой фракции — в частности, в ее влияние в нефтяной отрасли, — группа офицеров может пойти на сближение с Америкой. Они могут даже свернуть ядерную программу или удержать иранские прокси-силы от атак на американцев.

ЦРУ отказалось от комментариев.

Противников военной акции было немного. Одним из исключений стал Такер Карлсон — правый подкастер и близкий союзник президента. За последний месяц он трижды встречался с Трампом в Овальном кабинете, отговаривая его от удара.

Карлсон описывал риски для американских военных, цен на энергоносители и арабских партнеров в регионе. Он говорил президенту, что тот не должен позволять Израилю загонять его в угол, утверждая, что именно стремление Израиля атаковать Иран — единственная причина, по которой США вообще рассматривают удар. Он призывал Трампа сдерживать Нетаньяху.

Президент ответил, что понимает риски, но дал Карлсону понять: у него нет выбора, кроме как присоединиться к удару, который Израиль все равно нанесет.

Покинув Белый дом в полдень 23 февраля, Карлсон сказал знакомым, что, по его ощущению, Трамп склоняется к военным действиям.

Последний раунд дипломатии

Белый дом проигнорировал требования некоторых конгрессменов о том, чтобы Трамп получил согласие Конгресса на военную кампанию, и почти не пытался обосновать необходимость войны на Капитолийском холме.

Но 24 февраля, за несколько часов до ежегодного послания Трампа Конгрессу, лидеры «банды восьми» собрались в защищенном конференц-зале Капитолия для видеоконференции с Рубио и Рэтклиффом. Те находились совсем рядом — в Белом доме, но меры безопасности в связи с выступлением президента сделали поездку по Пенсильвания-авеню затруднительной.

Рубио и Рэтклифф рассказали о разведданных, обосновывающих удары, о возможных сроках и путях деэскалации, если иранцы на предстоящих переговорах откажутся от обогащения урана.

При этом Рубио ни разу не упомянул, что администрация рассматривает операцию по смене режима.

На брифинге Рубио утверждал: неважно, кто ударит первым — Израиль или США, — Иран ответит мощным ударом по американским базам и посольствам. Логично, заявлял он, что США должны действовать совместно с Израилем, поскольку Америку все равно втянут в конфликт. А Израиль, по словам Рубио, настроен решительно.

Эта логика не устроила некоторых демократов, посчитавших, что администрация Трампа позволяет Нетаньяху диктовать американскую политику — и выстраивает порочный круг в аргументации: США должны атаковать, потому что наращивание военной группировки может спровоцировать иранский удар.

В четверг, через два дня после послания Конгрессу, Виткофф и Кушнер прилетели в Женеву для последнего раунда переговоров с Аббасом Арагчи — иранским министром иностранных дел, свободно владеющим английским и хорошо знакомым с американскими реалиями.

Иранцы представили американцам семистраничный план с предлагаемыми уровнями обогащения урана — цифры, которые встревожили Виткоффа и Кушнера.

Американцы по-прежнему настаивали на нулевом обогащении и предлагали бесплатно поставлять ядерное топливо для мирной программы, но иранцы отказались. После переговоров Виткофф и Кушнер сообщили Трампу, что сделка невозможна.

В тот же день Трамп принял в Овальном кабинете четырех сенаторов-республиканцев для обсуждения законодательной повестки. Разговор в итоге перешел на Иран.

Сенатор Линдси Грэм, республиканец от Южной Каролины и активный сторонник удара по Ирану, сказал, что президент был раздражен и не верил в готовность иранцев заключить сделку.

«Думаю, президент Трамп искренне считал, что нужно попробовать дипломатию, что он хотел попробовать дипломатию, что военный вариант — последнее средство», — заявил Грэм в интервью. По его словам, он посоветовал Трампу не позволять иранцам затягивать переговоры.

«Ему было важно убедиться, что он все попробовал», — добавил Грэм.

Другие полагают, что дипломатия была лишь инсценировкой — заведомо обреченной на провал.

Барбара Лиф, бывший помощник госсекретаря по Ближнему Востоку в администрации Байдена, заявила, что Трамп неизбежно двигался к военным действиям, о чем свидетельствовала отправка в регион второй авианосной ударной группы прямо в разгар переговоров.

«Это были признаки военного планирования, — сказала она. — Для усиления дипломатического давления второй авианосец не нужен. У меня не было сомнений, что он выберет военный удар».

Разведывательный триумф

В действительности США и Израиль начали обсуждать удар уже в среду — за день до запланированных переговоров в Женеве. Белый дом перенес начало операции на четверг, чтобы дать иранцам последний шанс отказаться от обогащения урана. Затем сроки сдвинулись на пятницу — с расчетом нанести удар по Тегерану под покровом ночи.

В конечном счете время определил выдающийся разведывательный успех.

ЦРУ, пристально отслеживавшее перемещения аятоллы Хаменеи, установило, что утром в субботу верховный лидер планирует находиться в своей резиденции в центральном Тегеране. Там же, в то же время, должны были собраться высшие военные и гражданские руководители Ирана.

ЦРУ передало разведданные израильтянам, и руководства обеих стран решили начать войну дерзким «обезглавливающим» ударом средь бела дня.

В пятницу днем, по пути в Корпус-Кристи на выступление по вопросам энергетики, Трамп отдал официальный приказ о начале операции.

Уже на месте президент намекнул, что дипломатия зашла в тупик, заявив журналистам, что «недоволен переговорами». На протяжении десятилетий, сказал он, Иран «отрывал ноги нашим людям, уродовал лица, руки. Месяц за месяцем они атаковали наши корабли один за другим».

Несмотря на многочисленные признаки подготовки к удару, иранцы считали дневную атаку маловероятной, сообщили четыре иранских чиновника.

Было субботнее утро — начало рабочей недели в Иране. Дети шли в школу, люди ехали на работу.

Участники заседания Высшего совета национальной безопасности не видели необходимости собираться в подземных бункерах или секретных объектах, неизвестных американской или израильской разведке.

Аятолла Хаменеи сказал ближайшему окружению, что в случае войны предпочитает оставаться на месте и стать мучеником, а не войти в историю как лидер, обратившийся в бегство.

Он находился в кабинете в другой части комплекса, когда высшее руководство собралось на совещание. Хаменеи попросил доложить ему по итогам встречи.

Ракеты ударили вскоре после ее начала.