Британский историк Нил Фергюсон обратил внимание на то, как изменилась география войны: удары идут уже не только по Крыму, но и вглубь самой России — по Москве, Санкт-Петербургу и дальше на восток, по ключевым объектам нефтяной инфраструктуры. Для него это индикатор запаса прочности Кремля. Историк не скрывает собственной позиции: он прямо говорит, что болеет за Украину, а договоренности, по его логике, возникнут не из добрых намерений Москвы, а из военного давления.

Как передает «Хвиля», об этом заявил британский историк Нил Фергюсон в беседе с экономистом Ларри Котликоффом.

«Украинцы бьют не только по Крыму, но и вглубь самой России — по Москве, Санкт-Петербургу и даже дальше на восток, по ключевым объектам российской нефтяной инфраструктуры. Возникает вопрос, сколько еще Путин так может. Так что я болею за Украину. Я хочу, чтобы украинцы военным давлением заставили Путина принять хоть какое-то соглашение, и день, когда это произойдет, будет великим», — заявил историк.

Фактура последних месяцев работает на этот тезис. Удары дронов по нефтепереработке привели к тому, что летом 2026 года дефицит топлива охватил больше 90 процентов российских регионов, а рынок бензина просел примерно на 20 процентов от сезонной нормы. Московский НПЗ в Капотне после двух атак в июне лишился обеих установок первичной переработки и остановил производство, затем дроны поразили нижегородский НОРСИ, а 6 июля — Омский завод, крупнейший в стране. С апреля в России действует запрет на экспорт бензина, с июня добавился авиакеросин, 10 июля власти официально признали дефицит и очереди на заправках.

Аналитик Сергей Вакуленко описывает происходящее как гонку между украинскими дронами и российскими ремонтниками, в которой равновесие сдвигается в пользу Киева. Фергюсон встраивает это в свою общую оценку России как державы, которой приписывали мощь, которой у нее нет. По его словам, при патологическом руководстве Путина армия каждый месяц теряет десятки тысяч человек в мясорубке на линии фронта, а Украина держится потому, что сумела вырваться вперед технологически. Ядерную эскалацию как выход историк отвергает: она ничего не дает на фронте и превратила бы Путина в изгоя для всего мира.