Соединенные Штаты и Израиль не добились главных целей войны против Ирана — не свергли режим в Тегеране и не сняли окончательно ядерную угрозу. Но если смотреть шире, из трехлетнего противостояния Иран вышел заметно ослабленным, а позиции США на Ближнем Востоке — более прочными.

Как передает «Хвиля», такую оценку в колонке для Foreign Affairs дал Джеймс Джеффри — бывший дипломат, работавший в семи администрациях США и занимавший пост спецпредставителя по Сирии.

Большинство в Вашингтоне встретило соглашение о перемирии скептически, признает автор. Операция «Epic Fury», шедшая с конца февраля, должна была привести к смене власти и ликвидации ядерной программы, но этого не произошло. Джеффри предлагает считать не отдельный эпизод, а весь конфликт, начавшийся с нападения ХАМАС на Израиль в октябре 2023 года.

Так его трактует и Госдеп. В документе, обосновывавшем операцию, ведомство назвало ее лишь «очередным раундом длительного международного вооруженного конфликта с Ираном».

Сеть иранских прокси, по оценке автора, лежит в руинах. Остатки ХАМАС удерживают перемирие в Газе, проиранские группировки в Ираке и хуситы на этот раз почти не вмешивались. Израиль разгромил Хезболлу, и Ливан впервые более чем за 40 лет сел за стол прямых переговоров о ее разоружении. Израильские войска удерживают ливанскую территорию вплоть до реки Литани.

Военные потери Тегерана Джеффри называет разрушительными. По данным Пентагона, с 28 февраля США поразили более 1500 объектов иранской ПВО и 1250 складов дронов и баллистических ракет. Сам Иран оценил ущерб в 270 миллиардов долларов.

Единственным успехом Тегерана автор считает способность перекрыть Ормузский пролив. Но и этот козырь, по его мнению, постепенно обесценивается. Цены на нефть выросли примерно на 50 процентов — тогда как эмбарго 1973-74 годов подняло их более чем на 300. Мир быстро нашел обходные пути: экспорт сырой нефти из США в мае достиг рекордных 5,6 миллиона баррелей в сутки, Саудовская Аравия прокачивает до семи миллионов баррелей трубопроводом в обход пролива, а ОАЭ достраивают собственный маршрут.

Главным тестом автор называет судьбу ядерной программы. По меморандуму Иран обязался лишь обсуждать ее и разбавить запасы урана, обогащенного до 60 процентов — опасно близко к оружейному уровню. Джеффри уверен, что санкции и реальная угроза новых бомбардировок дают Вашингтону рычаги добиться устойчивых ограничений на обогащение — чего не гарантировала ядерная сделка 2015 года, ограничения которой все равно начали бы снимать уже в этом году.

Союзники ссорились: страны Персидского залива не пускали часть авиации США со своих баз, Европа упрекала за нехватку консультаций, а Вашингтон критиковал Израиль за операцию в Ливане. Но Джеффри не видит, куда им деться: Нетаньяху изолирован и не имеет другого глобального покровителя, а Залив — другого серьезного партнера против Ирана. Эксперт Дана Строул в Foreign Affairs предупреждает, что администрации «придется системно изменить подход к работе с региональными партнерами». Относительно гладкий саммит G7 в середине июня лишь подчеркнул образ единства: Трамп согласовал позиции по Ирану с арабскими лидерами и подписал коммюнике с жесткой поддержкой Украины.

Решение ударить по Ирану автор называет несовершенным и ставит его в один ряд с приказом Трумэна о походе к реке Ялу в Корее и войнами Буша в Афганистане и Ираке — амбициозными шагами, не принесшими полной победы. Но итог трех лет, по его мнению, откатил назад достижения Ирана за предыдущие два десятилетия. «Задача теперь — не недостижимая окончательная победа, а закрепление достигнутого и гарантия, что Иран останется слабее, чем до 2023 года», — резюмирует Джеффри.