Российские военкоматы все чаще добирают людей силой: мужчин забирают прямо с улицы, устраивают облавы на заводах и хитростью затягивают на контракт студентов. Кремль пытается продержаться без новой мобилизации — и давит на все категории граждан, до которых может дотянуться.

Как передает «Хвиля», об этом пишут Макс Седдон и Анастасия Стогней в Financial Times.

Давление выросло потому, что Владимир Путин не меняет стратегию войны, построенную на готовности России терять больше солдат, чем Украина. Западные оценки российских потерь — свыше 30 тысяч человек ежемесячно.

«Год за годом и месяц за месяцем российской армии все труднее находить людей. Путин, очевидно, откладывает новую волну мобилизации, поэтому Минобороны приходится сильнее давить на самых разных людей, чтобы они подписывали контракты», — говорит Григорий Свердлин, директор организации «Идите лесом», которая помогает российским военным дезертировать.

Сам Путин настаивает, что продвижение российской армии неотвратимо, а крах Украины — лишь вопрос времени. Разговоры о новой мобилизации Дмитрий Медведев называет ерундой. Он же заявляет, что за первое полугодие 2026 года армия набрала еще 200 тысяч контрактников — но из-за высоких потерь большинство из них ушло не в резерв, а на латание фронтовых подразделений.

Военные аналитики говорят, что широкие территориальные амбиции Путина растянули российские силы, и те продвигаются по крохам и дорогой ценой.

«Чем больше становилась российская армия, тем меньшую ее часть они могли задействовать на поле боя в конкретный момент. Масштаб российских наступательных действий уменьшался по мере того, как росла численность группировки в Украине», — объясняет старший научный сотрудник Фонда Карнеги за международный мир Майкл Кофман.

Россия к тому же медленно приспосабливалась к украинской тактике обороны, и без того высокий уровень потерь рос дальше. Западные правительства оценивают число убитых российских военных за время войны почти в 500 тысяч, Украина заявляет о 131 тысяче уничтоженных только в этом году.

«Они расслабились и не смогли адаптироваться. Если им не удастся поднять темп вербовки или провести мобилизацию, российские подразделения начнут снова истощаться, и это сделает их уязвимыми. Не просто застопорится наступление — со временем они столкнутся с ощутимыми откатами на поле боя», — добавляет Кофман.

Разрыв между отчетностью и реальностью огромен. Минобороны РФ в июле заявило, что за первое полугодие захватило 2226 кв. км. Институт изучения войны оценивает чистый прирост после украинских контратак в 81,1 кв. км.

Даже такой медленный темп наступления требует людей, а находить их все сложнее. Новобранцам обещают до 4,5 млн рублей (около 56 тысяч долларов) за подпись, но и этого уже мало. Кремль и Минобороны спустили местным чиновникам квоты в рамках годового плана на 409 тысяч контрактов, рассказали осведомленные собеседники издания. Россияне могут получать бонусы за приведенного знакомого — на этом выросла целая индустрия рекрутеров, обзванивающих потенциальных кандидатов.

«Потери восполняют теми, кто подписывает новые контракты, а желающих подписаться давно не хватает — даже за те огромные суммы, которые прописаны в контрактах», — отмечает Свердлин.

Чиновники, по словам военного юриста Артема Кляги из немецкой организации Connection e.V., которая поддерживает отказников от службы и дезертиров, пытаются выжать максимум из каждой категории мужчин. «Для каждой группы есть свои ловушки, чтобы обманом или давлением заставить подписать контракт», — говорит он.

В Пензе полиция устраивает облавы на предприятиях и забирает людей прямо с улицы в военкоматы, где их принуждают подписать контракт, рассказывают активисты. Похожие рейды прошли и в других городах: в Ульяновске контракт заставили подписать мужчину, потерявшего глаз, в Ростове задержали 35 работников завода. Российская полиция отрицает, что рейды имели целью отправку людей на фронт.

Отчет из одного из районов Белгородской области показывает, что многие подписывают контракт только после обработки: чиновники приходят к «подходящим кандидатам» на «разговоры» домой и на работу. Среди таких кандидатов — должники, недавно уволенные в запас срочники и мужчины с условными приговорами. В Хабаровском крае полиция отчиталась о 2500 таких «разговоров» за год: подписать контракт согласились 32 человека, и все, кроме четверых, были фигурантами уголовных дел.

«Местные власти под колоссальным давлением: каждый год нужно набрать достаточно солдат. Они знают, кто в долгах, кто под следствием и кто недавно лишился водительских прав, — и целятся именно в этих мужчин», — объясняет эксперт по России в немецком Институте международных отношений и безопасности Янис Клюге, собравший эти отчеты.

Еще один инструмент — вызовы в военкомат якобы для сверки учетных данных. Их получают и женщины с медицинским и другим нужным армии образованием. С 2026 года военкоматы могут рассылать такие повестки круглый год, и активисты говорят, что это превратилось в способ давления. Прилетают они и политическим активистам: 22-летний новосибирский юрист Роман Малоземов, представляющий фермеров в иске к государству из-за уничтожения скота, получил повестку в день заседания по делу.

«Я называю это пранком-страшилкой», — сказал Малоземов изданию.

Параллельно растет дезертирство. Как минимум 28 тысяч человек осудили за побег с места службы, свидетельствуют данные правозащитной организации Peace Plea. Утечки внутренних документов указывают, что реальная годовая цифра как минимум вдвое выше, считают в украинской аналитической группе Frontelligence Insight.

В частных разговорах и телеграм-чатах россияне все чаще говорят, что новая мобилизация может начаться после сентябрьских выборов в Госдуму. Кто-то уже присматривает билеты за границу, чтобы не попасть на резкий скачок цен, как во время предыдущего призыва, кто-то планирует уехать на несколько недель еще до голосования.

«Я понятия не имею, объявят они мобилизацию или нет. Но у всех просто есть ощущение, что после выборов что-то произойдет», — говорит менеджер из Москвы Ярослав.

Впрочем, новая мобилизация несет для России как минимум столько же рисков, сколько и выгод, считает собеседник, близкий к Минобороны РФ. «Политический эффект от больших потерь среди мобилизованных в сочетании с вероятным массовым дезертирством может оказаться очень негативным внутри страны», — сказал он.

Ранее «Хвиля» писала, какие признаки подготовки к мобилизации разглядела украинская разведка. Также мы рассказывали, как в Москве на треть упал поток контрактников.